После завершения чисто военной фазы операции в Ираке американцам стало ясно, что «мятежники» не прекратят диверсионных действий с использованием разнообразных видов оружия против военных и гражданских лиц любой национальности, поэтому наряду с военной бронетехникой большим спросом будут пользоваться бронированные невоенные автомобили. Это и стало главной причиной продолжающегося до настоящего времени бума, который переживают практически все действующие на мировом рынке американские производители-бронировщики, изготавливая невероятное до недавних пор количество бронеавтомобилей. Даже свежие прогнозы не выдерживают испытания временем: так, объем мирового рынка бронеавтомобилей в 2003 г. оценивался в 18 000 единиц, но в действительности было изготовлено более 24 000 автомобилей. Дошло до того, что наиболее популярный базовый автомобиль для бронирования «тойота лэндкруизер» стал дефицитом: бронировщики становились в очередь за автомобилями в Гибралтаре — единственном месте в Европе, где «Тойота» продает недорогие автомобили для международных и дипломатических организаций.
Естественно (политика есть политика!), основной кусок пирога заказов, связанных с началом боевых действий, получили американцы — практически все серьезные игроки: американская компания «Армор Холдингс», купившая к началу боевых действий «О`Гару» с французской «Лаббэ» (Labbe) и немецкую «Траско» и, по слухам, приценивавшаяся к бельгийской «Карат Дюшателе». Не на шутку развернулись канадско-американская фирма «Армет» (Armet), американские «Интернэшнл Арморинг Корпорэйшн» (International Armoring Corporation), Стрейт Мануфакчуринг (Streit Manufacturing) и другие, а также союзники: англичане — фирма «Джанкель» (Jankel), итальянцы — фирма «Фонтана» (Fontana), чехи — СВОС (SVOS). Не поддержавшая агрессию Германия поплатилась кризисом многих бронировщиков, не купленных американцами: в 2003 г. перестала существовать ганноверская «Х+С», в 2004 г. — «Клоер Интернэшнл». И только что, в июне 2005 г. начата процедура банкротства немецкой фирмы «ПГАМ», впрочем, последнее банкротство мы рассматриваем как признак нового, поствоенного кризиса, о чем будет сказано ниже.
|
